logo
Последние новости
Когда я родился, мой левый глаз был полностью парализован. Мое веко было намертво закрыто, и в тот...
23 февраля Джонни Гринвуд из Radiohead появился на гидравлической электростанции; это невероятное...
Ближайшие концерты

На текущий момент не ведется концертная деятельность

Трудности перевода: Том Йорк и Дэниэл Крэйг для Interview. Часть 2

Том Йорк, никогда не был типичным фронтменом, а Radiohead никогда не были типичной группой. Получив известность благодаря «Creep», песне в стиле гранж, повествующей об угрызениях совести и сознании собственной вины с их дебютного альбома Pablo Honey (1993), они выпустили целую серию альбомов, которые повлияли как на рок-музыку в целом, так и на самих Radiohead. Согласно мнению общественности, центральное место в их дискографии занимает альбом 1997 года OK Computer.

Это мечтательно-грустная пластинка содержит размышления о паранойе, уединении и тоске, кроме всего прочего, благодаря ей появилось расхожее выражение: «Это их OK Computer». Зачастую эту фразу можно услышать от выдающихся музыкантов, читателей журнала Pitchfork, а также известных музыкальных критиков, когда речь идет о выходе альбома, записанного группой на пике своей карьеры. В этот альбом было вложено много сил, да и в плане звука он соответствует стилю группы. Так вот, OK Computer был именно таким OK Computer для Radiohead: он представлял собой кристаллизацию мыслей и переносил слушателей в другой мир.

80-е такие 80-е… Как думаешь, это чувство было повсеместным в Англии в то время – собираться вместе, устраивать моши и слэмы, калечить друг друга? Я сам помню, как участвовал в этом, и это было самым волнующим событием. Тогда было все равно, насколько хороша группа – если они могли держать ритм, ты должен был прыгать вверх и вниз и крушить все вокруг.

Да, это все делалось для того, чтобы уйти куда-то без разрешения на выходные, никому не сказав, где ты находишься и потом оказаться в этих чудаковатых ситуациях – я уверен, все это еще предстоит мне с моими детьми. Но на самом деле для меня долгое время все это было еще и проблемой, потому что все это проходило на территории, откуда ты не мог сбежать. Еще я не сразу понял святую истину «где рок-группа, там и девушки». Я ходил в школу для мальчиков и не знал, что многие парни вступают в группы только для того, чтобы зависать с юными красотками. Я не был так зациклен на этом, как остальные.

У тебя не складывалось с девушками?

[смеется] Я был своего рода ботаником и не думал об этом. До Radiohead я играл с другими группами всякий хлам, но когда я встретил этих ребят, они были гораздо серьезнее – особенно Джонни Гринвуд, он был младше, но он был абсолютным музыкальным вундеркиндом. Он мог уловить что-то и сходу сыграть это. В то время он играл в группе моего брата.

Выходит, ты его украл?

Получается, что так. [смеется] Не думаю, что мы уладили этот вопрос.

Как ты заинтересовался всем процессом? Ты увлекался компьютерами, когда был ребенком?

Ну, электроника появилась в моей жизни довольно поздно, потому что наша группа отрицала многое из этого. Когда мы начинали в 91-92, в Великобритании появлялось много интересной электронной музыки – Warp Records выпускали сумасшедшие вещи. Но гораздо интереснее была гитарная музыка, и мы с группой пошли этим путем. К электронике мы пришли гораздо позже. В самом начале с нами происходили интересные вещи, например, когда ты приходишь в студию со своей группой, знакомишься с продюсером и людьми по ту сторону стекла, которые зовут тебя и спрашивают: «Ты можешь сделать этот бит еще раз? Может, попробуешь другую гитару?» Мне всегда казалось это немного странным, я чувствовал, что должен быть с этими людьми, в их комнате, занимаясь битами.

Но это не значит, что ты вообще не вмешивался…

Нет. Это происходило как-то так: «Кто вы такие, черт возьми?» [оба смеются] Потом появились компьютеры и стало возможным производить запись прямо на них. Забавно, когда это произошло, я подумал: «Так, я должен научиться управлять этим, потому что только тогда я пойму эту часть записи». К счастью, тогда мы работали с нашим другом Найджелом Годричем, (мы продолжаем работать с ним и по сей день). Он понимал, что для меня это все — темный лес. Знаешь, некоторые музыканты разбирались в технике – особенно Джонни и Колин Гринвуд. Думаю, Джонни научился программированию вместе с моим братом, когда ему было лет 12. Я помню, как вошел утром в комнату к брату, а он читал книгу о языке программирования. Это выглядело безумно. Вот в какую школу мы ходили. Помню, как ребята в школе сходили с ума, когда они распечатывали на компьютере слово «пИсать» или еще что-нибудь в таком духе.

У нас в школе была информатика, но она была совсем не такая, как у вас [оба смеются]. Думаю то, что всегда поражало меня в игре в группе – это когда ты начинаешь записываться, находишь лейбл, продюсера, и затем начинается самое трудное – работа без передышки. Действительно ли это необходимо – играть новый материал публике перед тем, как усовершенствовать и придать ему законченный вид?

Ну, у нас на самом деле была странная ситуация, потому что мы поступили в колледж и приостановили репетиции с группой. Потом, после выпуска, мы вместе въехали в общий дом и устроили несколько выступлений. Однажды мы вернулись с репетиции или какого-то выступления, а на автоответчике были сообщения о том, что все эти люди из отделов лейблов по поиску артистов пытаются заполучить нас. Мы даже не заметили, как это произошло.

Это взволновало тебя? Или ты заподозрил что-то неладное? Я спрашиваю, потому что помню свои чувства, когда все начинает происходить неожиданным образом. Я начинаю нервничать и думать: «Куда это приведет? Куда это приведет?» И так до сих пор.

Честно, я был очень подозрителен и думал: «Да ну! Всем вам понравилась наша музыка?» Так это происходит на самом деле, а не: «Знаешь, может быть, я действительно крут?» Напротив, вместо этого я сказал: «Я не могу доверять никому из вас, потому что вы все как стадо». Но потом мы встретили парней, которые тогда управляли EMI в Великобритании, и пришли в один из офисов Parlaphone. Там повсюду были золотые диски The Beatles и Queen, это было что-то типа: «Черт, вот к чему мы принадлежим…» [оба смеются]. У них, кстати, были и Pink Floyd.

Ты большой фанат Pink Floyd?

Я фанатею не столько от их музыки, сколько от того факта, что им было позволено делать все, что они захотят. Парень, который управлял компанией в то время, работал с ними и сказал нам: «Я не жду от вас чего-то значительного прямо сейчас, но у меня хорошее предчувствие насчет вас, ребята, так что не торопитесь».

Это невероятно приятно услышать.

Я знаю. Для нас это было очень важно. Со временем все изменилось и превратилось в кромешный ад, корпорация была куплена идиотом. Но в то время…

Тебя окружали хорошие люди.

Да. Это было очень волнительно и вместе с тем довольно странно, потому что звукозаписывающие компании в то время были огромными, огромными империями.

Тогда они управляли музыкальной индустрией.

Да, прямо настоящий олдскул. Они владели Abbey Road, на Abbey Road были эти квартиры, где глава EMI позволял нам оставаться, а сам он уезжал на своем Даймлере или что у него там было – на своем большом черном лимузине – в Лос-Анджелес на встречу с кем-нибудь.

[смеется] Господи Боже.

Я не шучу. Все за счет фирмы …

Старые добрые времена.

Да, приятель. Когда мы присоединились к ним, в Лос-Анджелесе были эти группы с посредственными стрижками, и шлюхи, и кокаин… Все шло своим чередом, как будто ничего не изменилось. И мы такие: «Вау, серьезно?»

© Русскоязычный фан-сайт группы Radiohead.
Копирование информации разрешено только с прямой и индексируемой ссылкой на первоисточник.
Контакты сайта | Друзья сайта