logo
Последние новости
Когда я родился, мой левый глаз был полностью парализован. Мое веко было намертво закрыто, и в тот...
23 февраля Джонни Гринвуд из Radiohead появился на гидравлической электростанции; это невероятное...
Ближайшие концерты

На текущий момент не ведется концертная деятельность

Трудности перевода: Том Йорк и Дэниэл Крэйг для Interview. Часть 1

Сколько нам известно классических рок-н-ролльных историй, но история Тома Йорка совершенно не подходит под это определение: нет ни секс-скандалов, ни арестов за употребление наркотиков, о которых можно было бы поведать, и уж совсем мало рок-н-ролла. Прошло больше двадцати лет с момента появления группы Radiohead, которая изначально возникла в британской школе Абингдон в графстве Оксфордшир и носила название «On a Friday».

В ее состав уже тогда входили басист Колин Гринвуд и его младший брат, гитарист и мультиинструменталист Джонни, а также гитарист Эд О’Брайен и барабанщик Фил Селуэй. Они начали записываться сразу после окончания колледжа, и тогда их заполучили отделы лейблов по поиску артистов, которые начали публиковать появившиеся в конце 80-х – начале 90-х и набирающие бешеную популярность у аудитории шугейз и брит-поп.

Актер и по совместительству фанат группы Radiohead Дэниел Крэйг пообщался вместе с 44-летним Томом Йорком, который находился в Лос-Анджелесе и готовился отправиться в тур вместе с Atoms for Peace c презентацией альбома AMOK.

Я ни у кого еще не брал интервью, так что если я буду спрашивать какие-то глупости, можешь послать меня куда подальше.

Ладно… Как скажешь [смеется]. Ты сейчас будешь за пределами Нью-Йорка, да?

Да. Я направляюсь на север Нью-Йорка, у меня что-то типа выходных. А ты едешь в Лос-Анджелес?

Да, репетировать с группой.

Atoms for Peace.

Ага.

Вы собираетесь поехать в тур. Будете гастролировать в пределах США или по всему миру?

На самом деле, сначала мы собираемся поехать в Европу. Мы начинаем в Париже. Звучит очаровательно, правда?

Я где-то читал, что вы собираетесь выступать с Atoms for Peace на сравнительно небольших площадках, нежели вы выступали с Radiohead. Это правда?

Вроде того. Я имею в виду, что некоторые люди даже не знают кто мы такие. Это было немного странно, потому как увидев другое название, люди не всегда улавливают очевидные параллели. Поэтому я как будто начал все с нуля с новой группой, пытаясь сказать людям: «Вот в чем суть». И я не совсем могу объяснить это, потому что это не совсем группа. Именно поэтому нам больше подходили выступления на небольших площадках, ведь мы не знали наверняка, как все это обернется.

Ты подстраховываешься таким образом? Я уверен, что люди толпами пойдут смотреть на тебя. Я знаю, что я пойду. Ты делаешь все это, потому что ты чувствуешь, что можешь держать все под контролем? Или это происходит само по себе?

Я не знаю насколько это происходит само по себе. Я имею в виду, что, главным образом, это одна из тех вещей, где я понятия не имею, что происходит на самом-то деле – кроме самой идеи начать этим заниматься. Но люди не должны принимать все как должное. Я очень рад, что сам не принимаю все тем же образом, ведь это как будто ты надеваешь совершенно новое лицо и ждешь, что люди будут узнавать тебя. Вот, как это воспринималось. Это странно — начинать все сначала, без большого флага Radiohead, который гарантирует тебе сумасшедшее количество внимания. Здорово снять его, хотя это немного отбрасывает тебя назад.

Кроме возможности сотрудничества – и, я думаю, всех тех вещей, что происходят вместе с возможностью работать с новыми людьми – есть что-то другое, что тебе хотелось бы попробовать? Хочется ли сделать что-то такое, чтобы продолжать творить и развиваться?

Именно то, чем я сейчас и занимаюсь. Вот представь: в сущности я писал музыку и играл с одними и теми же ребятами с того момента, как мне исполнилось 16.

Не могу представить, но я могу поразмыслить над этим и понять, к чему это может привести.

И все вы – мальчишки, и все вы ходили в школу для мальчиков… [смеется]

Как ты пришел к музыке? Я знаю, как я решил стать актером. Скажем так, актерство внезапно появилось в моей жизни, и я понял, что это единственное, чем я хочу заниматься.

И как ты решил стать актером?

Я рос недалеко от Ливерпуля, где был очень хороший театр, и мы часто ходили туда. Моя мама знала режиссеров, актеров и тому подобных людей, поэтому после спектаклей мне часто приходилось ошиваться за кулисами. Это было довольно познавательно, ведь мне довелось увидеть весь процесс изнутри. Думаю, в какой-то степени, это был первый шаг к моему нынешнему «я». Когда мне исполнилось 16, я уже точно знал, чем хочу заниматься. Но мы говорим о Ливерпуле ранних 80-х, поэтому все было настолько уныло, насколько могло быть. К счастью, моя мама была готова выставить меня за дверь и сказать: «Тебе нужно идти вперед к своему успеху». Но вот что насчет тебя и музыки? Для тебя этот выбор был так же очевиден, когда ты собрался с ребятами и все закрутилось? Или же это пришло со временем?

Ну, у меня было нечто похожее в тот самый момент, когда я узнал, что такое музыка. Именно тогда я понял – вот оно, вот то, чего я хочу.

В твоей семье была музыка?

Нет, нет. В те времена музыка не дошла до моих бедных родителей. Разве что сейчас…

Только сейчас.

Да, только на прошлой неделе. [оба смеются] Я не мог по-настоящему понимать музыку, но я сразу понял, что она мне по душе. Первый учитель, которого я встретил в школе, когда мне было 11, был парень, возглавлявший кафедру музыкальных дисциплин.

Это было в Абингдоне. Там хорошо преподавали музыку?

Да. По правде говоря, я постоянно прятался на той кафедре на протяжении всего моего обучения. Вся остальная школьная система – и я вижу это по моему сыну сейчас – строилась противоположно тому, как я был устроен. Я постоянно попадал в мелкие и досадные передряги. Поэтому я прятался на кафедре каждый раз, как только это удавалось. Я был так счастлив там, потому что… Ты помнишь Томаса Долби (британский музыкант, известный экспериментами со звуковым программным обеспечением — прим. UNIMAG)?

Да. Он ведь учился в Абингдоне, да?

Да, и одним из моих первых воспоминаний, связанных с кафедрой музыкальных дисциплин, был момент, когда я вошел в один из кабинетов, в котором был Томас Долби, еще до того момента, как он стал Томасом Долби, со своим синтезатором и всеми этими штуками. И я понял, что хочу именно этого.

The Beatles, безусловно, были важными шишками в Ливерпуле. Но по традиции таких групп, как The Beatles и The Animals, музыкальная сцена на северо-западе и северо-востоке Англии также рассматривалась как единственный выход из положения. Музыку воспринимали не только как путь к достижению успеха, но и как путь к избавлению или спасению от чего-то. Тебя тоже такой протест довел до музыки? Или это было лишь сильное чувство, осознание того, что ты должен этим заниматься?

Думаю, что оба этих факта сыграли свою роль. Я хочу сказать, что в Оксфорде в то время была странная ситуация. Единственная группа, которая там существовала – малоизвестная инди-группа под названием Talulah Gosh, и они не оказывали никакого сопротивления, скорее наоборот. Они были одеты в теплые куртки на молнии с капюшоном, были очень правильными и играли эту странную инди-музыку. Но я сходил на их концерт, там повсюду была кровь – люди танцевали, люди дрались друг с другом. А на сцене была эти изящные ребята… Так что у нас была не совсем такая ситуация, в которой кричишь: «Нам срочно нужно выбираться отсюда!»

© Русскоязычный фан-сайт группы Radiohead.
Копирование информации разрешено только с прямой и индексируемой ссылкой на первоисточник.
Контакты сайта | Друзья сайта